Великая китайская стена - стройка тысячелетий

«

Content on this page requires a newer version of Adobe Flash Player.

Get Adobe Flash player

Олег Кирьянов, Пекин-Москва


У каждого государства есть свои символы. Франция — вино и Эйфелева башня, США — гамбургер и Нью-Йорк, Англия — туманы и Биг Бен, а вот Китай однозначно ассоциируется с Великой китайской стеной. Причем, как у иностранцев, так и у самих китайцев. Не зря есть известное высказывание Мао Цзэ Дуна: «Кто не побывал на Великой китайской стене, тот не может считаться китайцем».

От посещения ее остается двоякое впечатление. Действительно, по мере того, как узнаешь больше информации о ее размерах и истории, так больше и величественней она становится в твоем создании. Правда путаницы с конкретными данными хватает.

Начнем размеров. Такого «забора» (по своей сути) вы не найдете больше нигде. Стена тянется от Ляодунского залива Желтого моря, северо-восточнее Китая, через Северный Китай в пустыню Гоби. Длина из одного конца в другой — около двух с половиной тысяч километров, а если учесть и различные ответвления — то и все шесть с половиной, а по некоторым данным, и восемь с половиной тысяч километров.

Вообще-то в китайской истории были три великие стены, либо, если сказать точнее, ее возведением, расширением, модернизацией, капремонтом занимались в три захода. Идея создать вокруг себя «мегастену» пришла китайцам уже где-то VII веке до нашей эры. Тогда ею стали окружать свои княжества отдельные правители для защиты от нападений недругов. Надо полагать, что эта затея глубоко запала в китайскую душу, раз ее потом с перерывами возводили вплоть до XVII века нашей эры. По подсчетам специалистов, в общей сложности ее строили около двух тысяч лет. Действительно, это даже не стройка века, а «стройка тысячелетий».

Если не брать в учет отдельные потуги мелких князьков, то первую Великую китайскую стену возвел известный «объединитель земли китайской» император Цинь Ши-Хуанди, который правил в III веке до нашей эры. Монарх жутко не любил конфуцианских ученых, поэтому на этой стройке трудились как раз сторонники той религиозно-философской доктрины, а также прочие личности, кто не особо пришелся по душе властям — всего набралось около полумиллиона человек, что при 20 миллионах общего населения составляет очень внушительную цифру. Тогда стена представляла собой сооружение в основном из земли — громадный земляной вал.

Вторая стена была построена в III веке уже нашей эры императорами династии Хань для защиты от гуннов, которые сильно беспокоили набегами, а заодно и первую стену постоянно пытались порушить. В эту строительную «вахту» китайские монархи продлили стену и укрепили ее камнем.

Третий — и последний — рывок в возведении огромного ограждения от кочевников предприняла династия Мин, которая была правила с 1368 по 1644 гг. н.э. Это был, пожалуй, самый активный и массовый период строительства. Ее строили не менее миллиона человек. Стену еще больше продлили, укрепили, где-то полностью снесли и на ее месте возвели новую гораздо более прочную. Именно в этот период она приобрела привычный современным туристам вид.

На этом стройка тысячелетий прекратилась, так как сменившая Минь манчжурская династия Цинь такое сооружение не жаловала. Да и вообще, Минь долгое время именно благодаря стене успешно отбивала атаки манчжуров, пока проход в заграждении не открыл предатель.

Постепенно стена разрушалась — где-то по действием природных факторов, где-то люди помогали (столько готового стройматериала под боком!), ходили даже слухи о том, что ее полностью могут снести. Однако в 1984 году своим волевым решением Дэн Сяопин начал программу реставрации Великой китайской стены. Несколько участков отремонтировали, кое-где возвели вообще заново. Так что может быть когда-то и скажут, что в 1984 году началось строительство четвертой стены. Так или иначе ее спасли от превращения в пыль. В 1987 году ЮНЕСКО внесла ее в список всемирного культурного наследия, а в 2007 году по результатам Интернет-голосования стена вошла в число семи чудес Нового света. Учитывая масштабы и огромные затраты, вполне заслуженно.

Кстати, об усилиях и затратах, которые потребовались для, как бы сейчас сказали, «реализации амбициозного проекта». Помните, что Петру Великому вменяли, говоря о Петербурге? Правильно, что стоит Северная Пальмира на крови и костях народных. То же самое и с Великой китайской стеной. По подсчетам специалистов, всего за все время строительства погибло от двух до трех миллионов китайцев — непосредственно на работах. Тела погибших замуровывали чаще всего прямо в стену. Так что фразу о костях в этом случае можно понимать и буквально. Про то, сколько это стоило различным китайским династиям и правительствам, не скажет точно никто — много, очень много. Стоит посмотреть на эту стену не в районе Пекина, как делают большинство иностранных туристов, где она тянется по не таким уж высоким горам, а в более отдаленных горных районах. Часто она идет буквально просто идет по хребтам — с одной стороны обрыв, с другой тоже головокружительная пропасть, а по ней бежит эта самая стена. Периодически она забирается на такие высоты, что дух захватывает, а ноги отказываются дальше идти — не зря китайцы употребляют глагол «подниматься», описывая путешествие по стене. Чаще всего это не ровная стена, а большие ступени, так как иначе горные хребты не покорить.

Тут мы подходим к вопросу о целесообразности возведения такого громадного «забора». Некоторые любят утверждать, что кочевники, от которых защищались, как минимум дважды преодолевали ее — сначала монголы, а потом манчжуры, потому, может, ее и строить-то не стоило. Тем не менее в эпоху холодного оружия стена стала эффективной защитой китайской империи от «варваров». Да и манчжуры преодолели ее лишь при помощи предательства начальника одного из гарнизонов, открывшего проход врагам. А сколько потенциальных набегов были предотвращены самими фактом существования такого укрепления?!

Сделано оно, с точки зрения оборонной стратегии, весьма толково. По самой стене вместе могли передвигаться по пять человек в ряд, так что она была и хорошей дорогой, что крайне важно при необходимости переброски войск. Под прикрытием зубцов охранники могли скрытно подбираться к тому участку, где враги планировали напасть. Кстати, проход в стене нельзя было открывать ни в коем случае без специального разрешения из столицы. Даже для императора не делали исключений. Сигнальные башни были расположены таким образом, что каждая из них находилась в зоне видимости двух других. Какие-то важные сообщения передавались либо барабанным боем, либо дымом, либо огнем костров. Уже при первой стене — то есть еще до нашей эры — весть о вторжении кочевников с самых дальних рубежей можно было передать до Пекина через систему сигнальных башен за сутки — это немыслимая скорость для тех времен!

Не следует также забывать, что стена играла важную психологическую консолидирующую роль. Ею обозначили границу империи, границу цивилизации в отличие от варварского мира кочевников. Конечно, огромные затраты и усилия, которые могли быть направлены на другие нужды — еще один минус этого сооружения. В любом случае неоднократно отбитые атаки кочевников, где стена сыграла свою роль фортификационного сооружения, и важный символ единения империи не дают хотя бы сходу говорить, что стену возвели зря. Тем более, честно говоря, если бы она была такой неэффективной, то это было бы очевидно очень быстро, и все бы ограничилось максимум первой стеной. А так строили целых двадцать веков. Вряд ли все дело в одном лишь упрямстве.

Но вот теперь вернемся к делам современным. Помните, в самом начале было сказано, что от поездки на стену остается двоякое впечатление? Да, однозначно большая, грандиозная, даже может и трудно человеку полностью охватить ее величие и масштаб. Правда, как выяснилось, из космоса невооруженным взглядом она не видна, чтобы там ни говорили некоторые китайцы, но все равно ее величие неоспоримо.

А второе впечатление от посещения стены в наше время — что вас немного обманули. Как-то перестарались китайцы ее восстанавливать. В местах массовых посещений интуристов такой уж новодел, что даже неприлично.

Но все встало на свои места, когда мне довелось побывать на «настоящей» стене, то есть тех ее участках, куда туристы не ходят, где реставрационные работы не велись и не ведутся. Там чувствуется более настоящий, исторический характер этого грандиозного сооружения: и сама по себе стене гораздо уже, чем на образцово-показательных участках, и травой, и деревьями поросла, и сигнальные башни полуразрушены. Но все равно — вьется по хребтам гор до самого горизонта. Правда на такие «нецивилизованные» участки ходить посложнее: подъемы круче, камни периодически выскальзывают из-под ног, смотреть надо очень внимательно, чтобы не слететь вместе с кладкой вниз. Но, с другой стороны, все дышит стариной, что и приятно. Правда, ученые говорят, что в ряде мест — особенно в пустынных районах — стена стремительно разрушается и чуть ли не на глазах исчезает.

А в местах массового туристического паломничества вас тут же окружат десятки торговцев, вокруг будет большое количество собратьев из разных стран, которые также приехали поглазеть на китайское чудо света. С другой стороны, наверх можно добраться на фуникулере, а вниз — либо таким же способом, либо пешком по тропке, либо, как сделали в окрестностях Пекина, на особом транспорте «тобогане». Про это надо рассказать отдельно, так как многие русские туристы просто обожают на нем спускать вниз. Он позволяет впрыснуть необходимую долю адреналина в кровь, которая начинает закисать от слишком ухоженного вида Великой китайской стены.

Итак: со стены до нижней площадки проложен длинный (1580 м) извилистый железный желоб, по которому и надо спуститься вниз. Для спуска в качестве транспортного средства вам выдают небольшую (примерно 1 метр на 40 см) доску на колесах, у которой в центре стоит большой рычаг-тормоз. Вы садитесь на доску — и с воплями катитесь вниз, при необходимости притормаживая при помощи рычага. Скажу честно, временами дух захватывает — ты несешься на достаточно большой скорости, тебя сильно швыряет на поворотах, а защиты никакой — под тобой доска и все. В общем, как катание на санках. Есть два ограничения при спуске: если неплохо разогнался, то рано или поздно догоняешь тех, кто впереди тебя ехал. Далеко не все хотят лететь очертя голову, а некоторые просто «ползут», чем сильно портят весь эффект.

Второе ограничение: через регулярные промежутки стоят мальчики-девочки из обслуживающего персонала и сразу же начинают вопить на английском «медленнее! медленнее!», если есть подозрение, что вы решили полихачить.

Правда, по словам знатоков, наши туристы все же нашли выход. Любители «гонок на тобоганах» приезжают рано утром, когда степенные туристы из других стран еще спят, поднимаются наверх на фуникулере и тут же идут к желобу на спуск. Затем дают друг другу интервал побольше — благо пока никого нет — и летят с такими скоростями, что именитые бобслеисты бы позавидовали. Вопли же обслуживающего персонала, которые хватаются за сердце при таких гонках, просто игнорируют. Наверное не самый лучший пример для поведения, но острые ощущения от посещения Великой китайской стены гарантированы.